И такое было ощущение, что старые, закосневшие куски моего тела свалились и открылись под ними новые, запасные. И успел подумать, что не приключись эта бредовая история в "Бонни и Клайде", я бы и не узнал о запасном себе - никогда.

— Нужно срочно что-то делать, — думал Илья Владимирович, давя в пепельнице сигаретные окурки. Немедленно, но что?! Тут или я, или она. С ней все ясно. Вылечить её нельзя. Убить врачебная этика не позволяет. Со мной сложнее. Уволиться и уйти в монастырь не получиться. Заявить о своей и вине и сесть в тюрьму. Нет! Тогда уж лучше...

В канун нового года всегда думается о чем-то волшебном, чудесном и очень-очень добром. Сказка - самый лучший новогодний подарок, и не только для детей. Мы решили в Новый Год подарить вам эту новогоднюю сказку. Пусть она согреет вас в зимний предновогодний вечер, если вдруг вам станет холодно или грустно...

Хочу предложить всем желающим некий сюр-приииз... Вы себе даже не представляете, коллеги, как вам повезло! Дело в том, что остров Тринидад, это важный геологический объект планеты. Это единственное место на земле, где можно увидеть уникальнейшее... асфальтовое озеро!

Иной раз хочется разметать облака по небу, выплеснуть чашку горячего кофе в морду проходящему мимо коту, и спросить: - Ну, что, сволочь, жарко небось? А в ответ услышать: - Никак нет, товарищ, кофе ведь с молоком был.

На скамейке лежали две помятые газеты. Подойдя ближе и нагнувшись, я удивленно хмыкнул - они были те же, что и моя, оставшаяся дома. В голове закрутилось "Все страньше и страньше...". И было от чего: обе газеты были открыты на знакомой странице, а объявления жирно обведены шариковой ручкой и помечены крестом...

"- Какое странное у тебя зеркало, Ваня... Оно волшебное? - Да, наследство. Оно предсказывает судьбы. Ты с ним поосторожнее там, а то оно рассердится и ляпнет что-нибудь не то!"

Кантоваться-то мне в погребе, как и думалось долгонько пришлось. Скучновато со временем стало, но день наверно на седьмой такое случилось... На век я ту историю запомнил. Во сне даже как ни попадя, снится. Началось же всё с посиделок...

О скорости я уже не думал. Совсем позабыв, что может она, даря наслаждение убить, понял, что совсем это теперь не важно. Не важно всё, кроме дождя, кроме обхвативших талию чудных, сказочных и волшебных ног.

"Меня накрыли люди черного кубинца, который называет себя Кванза. Эх, Пауль... Взяли спящим, без шума; думал, что сразу убьют. Ошибся - они умеют это делать правильно. Кто-то умный сказал, что ожидать смерть страшнее всего. Ничего подобного - остаться в живых, балансируя между и без шансов потерять рассудок. Вот правильная смерть."

"Не-мед-лен-но"! Какое замечательное слово. Когда возникло оно, сказал я - "буду у тебя без пяти минут Новый год", бросил телефонную трубку на рычаг и пошёл к машине. Именно тогда понял я всю прелесть этого слова и никуда его от себя больше не отпущу. Очень жалко, что пряталось оно раньше за целой кучей ненужных, нерешительных звуков, и никаких "надо подумать", "возможно", "скорей всего", я больше не признаю. Чересчур много я из-за них потерял и чуть не потерял её."

"Где-то внизу под балконом ровно струится будничная жизнь; почти ничто не изменилось, говорит про себя К. Ничего не происходит и сейчас, просто К. почему-то никак не поймет, произошло ли что-нибудь вообще..."

"Какой-то я не такой. И Серёга. - Серёга, ты, почему не такой? Слышь что ли. Ты не молчи. Давай поговорим. Или ладно - молчи, если хочешь. Голову только подними. Хорошо? Вода она не вкусная. Не надо её хлебать. Плохая тут вода. Мёртвая. А ты мне живой нужен. Не хочу я один. Слышь, Серёга. Ну и рожа у тебя. Прям как флаг - бело-красно-синяя. Ты её повыше держи. Неужели у меня такая же?"

"Возможность ведения мной полноценной светской жизни была поставлена под сомнение - я прятала пораженные коростой кисти в бабушкины черные ажурные перчатки, отрытые в сундуке, и избегала ситуаций, требующих от поэтов и композиторов, коими пересекалось мое бытие, целования рук. Я прятала их за спину и говорила без обиняков: "бородавки". Они обижались."

"Все его считали занудой, а он всех - недостойными его истории. Поэтому он преимущественно молчал, терпеливо выслушивая упреки соседей о своей несодержательности... Только иногда, когда редкая птица, вдруг, случайно залетала на балкон, он начинал свой длинный рассказ о несостоявшейся карьере чайника."

"Консул из Австралии дырокол со стола схватил, в египетского коллегу метит. Но ведь и египтянина голыми руками не возьмешь! Он важный документ в трубочку свернул, кнопки внутрь засыпал, и плюется во врага с остервенением."

"Да, мы разглядывали меню, да, это уже седьмое место за вечер, да у Мустафы были деньги - он угощал. Ну и что, что его деньги кончились во втором баре, а с третьего начались мои - шримпы есть шримпы, праздник не может омрачиться куриной ножкой, "Хамовниками" на Герцена."

"Черная голова, Избербаш, первые аккорды на гитаре. Как умело создаются модели замкнутого пространства, как казарма универсальна: процветают искусства, ремесла, вне - повышается рождаемость. Как хочется домой; чужбина разбила сердце, разъяла грудь."